КАРТИНКА 1показать ЛевеВечером Лева пришел с папой к Дедушке Дубу. Кекс носом проверил дверцу. Знакомый мешочек висел у Левы на поясе и оставался закрытым. Лева постучал, и дверца открылась. Папа остался ждать у ствола. Лева с Кексом спустились по корням. Внутри было тепло, как под одеялом. Лева чуть пошевелил пальчиками ног в сандалиях. На ступеньке загорелся светлячок, потом еще один, потом еще. Пальчики затихли, а маленькие огоньки остались светить.
У нижнего корня их встретил Дедушка Дуб. «На Острове Одуванчиков тихий ветерок собирает пух вместе. Вас отвезет облачко из неба Небесных островов», - сказал он. Облачко ждало возле корней. Лева сел поудобнее, Кекс улегся рядом. Они плавно поднялись, а Дуб проводил их шелестом листьев.
Облачко опустилось на краю пушистой поляны. Вдалеке на тихом ветерке плыли пуховые домики, белые дорожки и жители-пушинки. Лева сошел на мягкую траву и увидел справа пушистую кочку. Внизу у нее было просторное углубление. Между Левой и кочкой проходила сухая канавка, глубиной до щиколотки. До кочки было всего два шага. Облачко осталось ждать слева, у берега. Левин вихор стал белым и пуховым, а Кекс превратился в белый одуванчиковый шар с ушами, носом, лапами и хвостом.
«Хочу туда по пушистому мостику, а потом спрячемся», - сказал Лева. Кекс с готовностью поднял уши. Кочка никуда не торопилась.
КАРТИНКА 1показать ЛевеНа обоих берегах росли загнутые стебли. Их крепко держали корни. Рядом лежали пучки пуха с крошечными крючочками на хвостиках. Ветерок подвинул один пучок к другому, и хвостики сцепились. Резкий порыв разъединил их. Ветер стих, мягко повел пух обратно, и пара снова соединилась. Лева прижал ее носком сандалии. Крючочки держались еще крепче.
Кекс понюхал пух, чихнул, рассыпался белыми пушинками прямо у Левиных сандалий и в том же месте сразу собрался в веселый шар с торчащими ушами. «Апчхи было больше меня!» - сказал он и вильнул хвостом. Лева засмеялся.
КАРТИНКА 2показать ЛевеЛева присел возле ближнего стебля и тихонько подул вдоль берега, поперек будущего мостика. Пух потянулся в сторону и сцепился широкой белой улыбкой у его ног. Но к дальнему берегу дорожка не пошла. Лева посмотрел на улыбку, потом на кочку. «Пух соединился. Только мне нужно в другую сторону».
Куда направить мостик: наискосок, прямо или по-своему?
Лева перешел к соседнему загнутому стеблю. Отсюда дорожка пойдет наискосок, к боку кочки. Кекс подошел рядом, и Лева повернулся лицом к дальнему стеблю.
Лева остался возле первого загнутого стебля. Отсюда дорожка пойдет прямо к середине кочки. Кекс подошел рядом, и Лева повернулся лицом к дальнему стеблю.
Лева решил начать так: куда направить мостик. Он устроился у одного из загнутых стеблей на своем берегу. Конец дорожки будет у стебля возле той же кочки. Кекс подошел рядом.
Теперь Лева направил тихое дуновение вдоль будущей дорожки. Ближний пучок зацепился хвостиком за стебель, следующий сцепился с ним. Еще одно короткое дуновение присоединило третий пучок. Начало мостика уже держалось, но до следующего пучка оставался промежуток. Лева перестал дуть. Собранный кусочек не разошелся. «Теперь туда. Только пока не до конца».
Он снова подул так же мягко, но подольше, словно неторопливый дракон выпускал теплый воздух. Пух миновал промежуток. Один хвостик зацепился за другой, дальше еще один. Последний пучок добрался до загнутого стебля на дальнем берегу и обхватил его крючочком. Лева закончил дуть. Дорожка осталась целой.
С ветром донесся голос Дедушки Дуба: «Все так же тихо, а пух добрался дальше». Лева улыбнулся. Он стоял перед мостиком, и Кекс ждал рядом.
КАРТИНКА 3показать ЛевеЛева ступил на пух. Под сандалией хвостики прижались друг к другу. Кекс пошел рядом, переставляя маленькие лапы. Мост держался без дуновения. На другом берегу Лева присел в углубление кочки, прямо на мягкую траву. Кекс устроился возле него. Белые стенки укрыли обоих.
«Я спрятался весь», - довольно сказал Кекс. Снаружи торчал его хвост. Лева погладил хвостик, и Кекс оглянулся: «А, еще немножко меня!»
КАРТИНКА 4показать ЛевеКекс сам подвернул хвост. Они посидели в пушистом укрытии, потом выбрались и вернулись по целому мостику к облачку. Оно ждало на прежнем месте. В дороге Кекс снова стал маленьким йорком, а Левин вихор обычным светлым вихром.
На Домашнем острове они ненадолго сошли на землю. Сквозь большое пузырное окно был виден ровный свет чешуйки у трех кубиков. Свет остался там, а Лева с Кексом вернулись на облачко. Оно отвезло их к корням. «До завтра», - шелестнул Дедушка Дуб. Светлячки осветили ступеньки наверх. За дверцей ждал папа. Лева взял его за руку, и они пошли домой.
Мама встретила Леву объятием. Миша потянулся к его руке и ухватил палец. Лева тихонько покачал их сцепленные руки, и Миша заулыбался. Потом Лева снял сандалии и забрался в кровать. Знакомые игрушки Котэ и Буба уже лежали под одеялом. Кекс свернулся на коврике. Папа сел рядом и укрыл Левины плечи.
Лева лежал на боку, и одеяло мягко прилегало к плечу, тянулось вдоль спины и сохраняло тепло у самых пяток. Под тканью было просторно и спокойно, а за ее краем оставался вечер, который становился тише. Левина ладошка лежала возле щеки, пальцы свободно согнулись, и рукав чуть касался края подушки.
Папина ладонь отдыхала поверх одеяла, рядом с Левиной рукой, и ее тепло понемногу проходило сквозь мягкую ткань. Голос папы звучал негромко, слова приходили без спешки, между ними оставалось место для тишины. Леве было удобно слушать, не поднимая головы, пока щека все глубже устраивалась на прохладном уголке подушки.
В комнате стояли привычные вещи, но в сумерках их края стали мягче, и взгляд уже не задерживался на них. У кровати было тепло, за окном тихо, а в доме слышалось только обычное вечернее шуршание, далекое и негромкое. Оно постепенно стихало, оставляя возле подушки ровную тишину и папин голос.
Одеяло немного согрелось там, где лежали Левины колени, и это тепло оставалось с ним, ровное, уютное. Ножки отдыхали, плечо свободно лежало на постели, а рука возле щеки стала тяжелой и спокойной. Подушка принимала эту тяжесть мягко, и Лева лежал все так же удобно, рядом с папой, под своим одеялом. Папа оставался у кровати. Его голос становился медленнее, паузы длиннее, и теперь слова словно лежали рядом с Левой, такие же спокойные, как теплая ткань возле ладони. Веки опускались, свет за ними делался мягким, и вся комната понемногу растворялась в тепле подушки и домашней тишине.
Дедушка Дуб дремлет. Золотой желудь спит в корнях. Кекс спит, свернувшись клубочком. Миша сопит в своей кроватке. Котэ и Буба греются под одеялом. И Лева засыпает до завтра. Спокойной ночи, Левчик.